Продолжение. Начало в предыдущем номере
Влияние духовенства и кулачества среди местного населения было сильно подорвано, и симпатии трудящихся горцев всё более переходили на сторону партийных и советских органов района.
Мы своей повседневной работой подготавливали почву для проведения в районе коллективизации.
Если по строительству и благоустройству, а также по ряду других вопросов мы достигли определённых успехов, то в области коллективизации сельского хозяйства не могли ими похвастаться. В районе почти не существовали колхозы как таковые.
Кое-где имевшиеся колхозы после апрельских событий распались. Ставить вопрос о переводе мелко-крестьянских хозяйств на путь непосредственной коллективизации мы при существующих в районе условиях, конечно, не могли.
Поэтому, согласно директивным указаниям ЦК и обкома ВКП(б), мы обязаны были провести необходимые подготовительные мероприятия, для того чтобы первоначально организовать в районе лишь животноводческие производственные объединения строго на добровольных началах.
Таким образом, к середине 1932 года в большинстве населённых пунктов района возникли примитивные формы коллективизации – животноводческие производственные объединения, которые постепенно, по мере их организационно-хозяйственного роста, должны были перейти на путь коллективного ведения всего сельского хозяйства данного аула.
Значительную работу районное руководство провело и по линии местной промышленности. С помощью республиканского центра мы добились строительства Арбакуранского фруктосушильного завода для переработки фруктов и овощей крестьянских хозяйств плоскостной части района, где было развито садоводство.
Немаловажное место в экономике района занимало ковроткачество. Табасаранские ковры издавна пользуются известностью по красоте рисунка и прочности.
В то время в районе действовали несколько ковровых артелей: в Кандике, Межгюле, Арките и Хучни. Эти артели нуждались в постоянной помощи районного центра.
После затяжной переписки с республиканскими организациями нам удалось достичь некоторого улучшения в работе ковровых артелей района. Налажен был отпуск из Дербента пряжи, удалось получить для артелей стройматериалы и т.д. Значительно повысился приток в артели новых членов.
Мы, руководители Табасаранского района, сделали бы намного больше для района, если бы нам не учиняли препятствия в нашей работе, если бы у нас было непоколебимое единство в наших действиях.
К большому моему сожалению, к концу 1931 года руководящее ядро района начала разъедать беспринципная групповая борьба, что значительно задерживало нашу творческую инициативу и ослабляло партийную дисциплину.
Суть дела заключалась в следующем.
Пользуясь слабостью местных табасаранских кадров, приезжие районные работники имели тенденцию относиться высокомерно к местному активу, командовать над ним. На этой почве возникали частые дрязги и неприязни среди районного актива.
Основным ядром этой группы были: Гамринский – председатель райисполкома, Мурзабеков – председатель районной контрольной комиссии, Гусейнов А. – начальник райотделения милиции.
С этой группой, особенно с Мурзабековым Батыром, я вёл борьбу, чтобы не дать нездоровым явлениям охватить партийную организацию района.
Сколько бы эти лица ни старались убеждать обком партии о необходимости отзыва меня из этого района, у них ничего не вышло. Наоборот, после обстоятельного выяснения существа дела они сами были убраны из района и заменены другими, более способными работниками.
Характерно отметить, что пока я оставался работать секретарём райкома партии, мало кто на меня писал в областной комитет партии, а после того, как в конце 1932 года я оставил Табасаранский район и перешёл на работу в аппарат обкома, начали поступать туда клеветнические небылицы, авторами коих являлись, конечно, обиженные на меня подкулачники и другие антисоветски настроенные лица.
Произведённая обкомом детальная проверка этих анонимок показала их абсолютную лживость.
* * *
Я был до известной степени доволен своей работой в Табасаранском районе.
За свой сравнительно короткий срок нахождения в этом районе (два с половиной года) я с помощью районного актива смог проделать значительную работу по культурно-экономическому подъёму района.
За истекший срок значительно выросла численность районной партийной организации, причём парторганизация политически и организационно окрепла. Были полностью ликвидированы последствия антисоветского выступления кулачества. Жизнь района вошла в нормальную колею.
* * *
Если до сих пор моя частая переброска с одной работы на другую в большинстве случаев происходила не по моей воле, то переход мой из Табасаранского района на работу в аппарат обкома партии произошёл по моему желанию.
Дальнейшее моё пребывание в этом районе было нецелесообразно потому, что в период борьбы с мятежниками и в последующие года полной ликвидации последствий кулацкого восстания я приобрёл здесь много недоброжелателей, которые держали за пазухой камень, имели, как говорится, зуб на меня.
Кроме того, являясь сам выходцем из данного района и имея массу родственников и близких знакомых, вынужден бывал идти в угоду им на некоторые отступления от партийных и советских решений. Правда, такие случаи были по маловажным вопросам и немного, но всё-таки они приводили меня к моральным переживаниям и угрызениям совести.
Полностью освободиться от этих порочных пережитков я тогда ещё не мог, сила привычки брала верх.
Вот эти обстоятельства и заставили меня, во избежание могущих возникнуть для меня неприятностей, просить обком партии взять меня на работу в Махачкалу или же перебросить в другой район.
Просьба моя Дагкомом ВКП(б) была уважена, и в интересах дела я был переведен из района на работу в обком партии.
Из книги Д. Раджабова
«Наедине с памятью», Махачкала, 2021. С.139-143
https://zoritabasarana.ru/rubriki/gazeta/item/18937-zakrepit-dostignutoe-idti-vpered
