Гюлахмед Маллалиев
Дагестан сегодня – это не только горы, море и гостеприимство. Название республики всё чаще звучит в контексте пластической хирургии и косметологии. Сюда едут за красотой со всей страны – от соседних республик до Москвы и Санкт-Петербурга: кто-то за доступными ценами, кто-то – за руками проверенных хирургов, чьи работы расходятся по соцсетям с восторженными отзывами. Но за красивыми фотографиями «до и после» скрывается и другая реальность: громкие проверки Росздравнадзора, скандалы с «подпольными» хирургами без лицензии, психологические травмы пациентов, которые хотят перекроить себя по лекалам Instagram-фильтров, и даже трагические случаи гибели на операционном столе.
Как не попасть в ловушку к мошенникам, почему хирурги всё чаще вынуждены отказывать клиентам и что на самом деле стоит за популярностью дагестанской пластики? Об этом в откровенном интервью рассказывает Зайнаб Нурмагомедова – пластический хирург, челюстно-лицевой хирург работающий в лицензированной клинике и ежедневно сталкивающийся и с мечтами пациентов, и с последствиями врачебных ошибок. За ее плечами десятилетний стаж работы и более 3000 удачных операций.
Дагестан как бьюти-столица: цена, качество и «сарафанное радио»
– Дагестан сегодня позиционируют как главный «бьюти-хаб» страны. В республику на операции едут не только с Северного Кавказа, но и из Москвы и других российских городов. За счёт чего, на ваш взгляд, сформировался этот феномен: доступные цены, реальное качество или мощное «сарафанное радио»?
– У нас в республике много хирургов, которые хорошо зарекомендовали себя. И такой спрос прежде всего за счёт качества! Зачастую пластическая операция является мечтой для пациента, и в подобных случаях на стоимость редко обращают внимание.
– При тех же московских расценках ринопластика в Дагестане стоит в 2–3 раза дешевле, а результат, по отзывам, не уступает. За счёт чего складывается такая цена? Это объективно более низкие операционные расходы или следствие высокой конкуренции, которая иногда граничит с демпингом?
– Всё-таки не нужно забывать, что заработная плата в Москве выше, чем в Дагестане, поэтому и такая разница в стоимости. Для нашего региона даже средняя цена операции по ринопластике будет считаться высокой, а жителями Москвы она будет восприниматься как доступная.
Психология и новые тренды: от «губ уточкой» до мужских запросов
– Сегодня пластическая хирургия уже стала не необходимостью, а частью образа жизни – как новая одежда. Вы сталкиваетесь с «поколением селфи», когда совсем молодые девушки хотят кардинально менять внешность без объективных показаний? Часто ли вам приходится выступать в роли психолога, отговаривая пациенток от ненужной операции?
– К сожалению, сталкиваюсь с этим чаще, чем хотелось бы. Девушки не хотят воспринимать себя в своей естественности и красоте, и это большая проблема. Достаточно зайти в соцсети: редко где найдёшь фото без фильтров и масок… Такие «психологические» консультации длятся дольше обычного, потому что приходится переубеждать клиенток, увещевать их принять себя естественную, свою природную красоту. Молодость ведь сама по себе красива. Однако мне не всегда удаётся достучаться до их сознания.
– Если раньше в топе запросов были увеличение груди, острые скулы и «губы уточкой», то сегодня всё чаще говорят о тренде на «бэбифейс», естественность и даже ямочки на щеках (димплэктомию). Подтверждаете ли вы эту тенденцию в своей практике? За какой операцией женщины чаще всего обращаются к пластическим хирургам в Дагестане?
– Я с этим соглашусь. Если лет 10 назад пациенты обращались за гиперкоррекцией, то сейчас основным их запросом является сохранение своей естественности и индивидуальности. Признаюсь, меня это радует. Но, конечно, любители пышных форм тоже остались (улыбается). Могу выделить топ-5 операций на сегодня: ринопластика, липосакция, абдоминопластика, маммопластика, блефаропластика.
– Пластические хирурги часто рассказывают о пациентках, которые хотят «нос, как у Джоли», не учитывая своей анатомии. Вы сталкиваетесь с такими запросами в Дагестане? Как объяснить человеку, что копирование чужого лица невозможно и часто приводит к разочарованию?
– Это довольно частая проблема. Если после всех приведённых мною аргументов и убеждений пациент продолжает настаивать на своём, то приходится отказывать, так как это заведомо недовольный пациент.
Теневая сторона: «чёрные» хирурги, трагедии и репутационные риски
– Поговорим честно об обратной стороне пластического бума. 2024–2025 годы в Дагестане запомнились громкими проверками Росздравнадзора и, к сожалению, случаями гибели пациентов во время косметологических процедур. Насколько остро сегодня стоит проблема «подпольных» клиник и людей без лицензий, которые называют себя хирургами?
– Очень остро. Учитывая, что многие блогеры рекламируют людей без лицензии, а подписчики, слепо доверяя им, идут в подобные учреждения из-за незнания и непонимания всех последствий и осложнений, которые их могут ожидать, они реально рискуют своей жизнью. Я считаю это очень серьезной проблемой на сегодня.
– Резонансный случай с косметологом Раисат Алгасановой, которую пациентки прозвали «мясником» (заражение крови, некроз тканей, смерть пациентки на столе), прогремел на всю страну. Как дагестанское профессиональное сообщество отреагировало на эту историю? Не создаёт ли деятельность таких «коллег» репутационную угрозу для всех дагестанских хирургов и для рынка в целом?
– Отреагировало очень негативно. Невозможно отнестись с пониманием к ситуации, когда человек проводит такие серьёзные операции, не имея медицинского образования, в подпольной клинике. Поэтому и такой плачевный результат, кстати, закономерный. Такие люди – большая проблема для нашей профессии. И я очень надеюсь, что соответствующие органы в дальнейшем будут пресекать подобные случаи. У нас разный контингент пациентов, и я не могу сказать, что эта ситуация отбила желание получить тело мечты после беременностей и родов. Могу лишь отметить, что пациенты стали более избирательны в выборе доктора и места его работы. Они заранее интересуются стажем работы, квалификацией хирурга и уточняют, на каком оборудовании будут проводить операции.
– Приходится ли вам как добросовестному врачу исправлять последствия работы «подпольных» специалистов? Как много пациентов приходят к вам с осложнениями после уколов филлеров в сомнительных салонах красоты?
– Если бы только после филлеров приходили, это было бы не так страшно. Приходят после обширных липосакций и неудачных операций на лице. И часто бывает так, что нет возможности полностью восстановить форму и исправить последствия.
– А что профессиональное врачебное сообщество может противопоставить этому негативу? Нужен ли какой-то открытый реестр проверенных хирургов или «знак качества», чтобы пациент мог отличить безопасную клинику от опасной?
– У меня нет точных рецептов. Но могу сказать одно наверняка: нужно продолжать выполнять свою работу, постоянно повышая уровень знаний и практических навыков. Медицина не стоит на месте, и каждый специалист просто обязан идти в ногу со временем.
Профессионализм, образование и контроль: как отличить врача от бизнесмена
– Главный внештатный пластический хирург Минздрава РФ Наталья Мантурова говорит, что с 2023 года в ординатуру внедрили изучение законов искусства – чтобы хирург не просто владел скальпелем, но и чувствовал гармонию лица. Чувствуете ли вы дефицит такого «художественного» подхода у коллег, особенно у тех, кто пришёл в профессию без фундаментального медицинского образования?
– Практически все хирурги, которых знаю лично и за которыми наблюдаю, – творческие натуры. Пластический хирург – это скульптор, который создаёт красоту, что сделать практически невозможно без «художественного» подхода. Я могу почувствовать, что специалист не владеет информацией в полной степени, не владеет практическими навыками, но творческий подход имеется у всех представителей нашей профессии.
– Эксперты отмечают, что идеальный результат – это синергия косметологии и хирургии, работа в команде. Выстроено ли в Дагестане такое взаимодействие? Или косметологи и хирурги часто существуют параллельно, а пациент остаётся один на один с последствиями неудачных процедур?
– Конечно, это возможно. И мы активно работаем в команде с косметологами. Бывают случаи, что мы подготавливаем пациента к операции при помощи косметологических процедур, либо в реабилитационном периоде прибегаем к косметологии, чтобы добиться долгосрочного и стабильного эффекта. Также бывает, что я отказываю в операции, потому что ещё не время для неё и проблему можно решить косметологией.
– Премьер-министр Дагестана Абдулмуслимов после летальных исходов при косметологических операциях призвал усилить контроль за клиниками в регионе. Что, на ваш взгляд, должно измениться в системе лицензирования, чтобы отсеять тех, кто проводит полостные операции без должной квалификации?
– Этот вопрос не в моей компетенции… Но хочу заверить вас, что специализированные клиники стабильно проходят проверки, и, конечно, в таких клиниках специалисты, не имеющие соответствующей квалификации, априори не могут проводить операции. Давайте не будем забывать, что несчастные случаи происходили в местах, которые сложно даже близко назвать клиникой, и у людей без медицинского образования.
– Как обычному пациенту, который хочет сделать инъекцию или операцию, проверить, безопасен ли кабинет? На что конкретно обращать внимание в лицензии и какие вопросы задавать до того, как лечь на стол?
– Если планируется операция, пусть даже самая маленькая, то это точно не один кабинет, а оснащённая по всем стандартам клиника, в которой имеется операционная со всеми условиями асептики и антисептики. Обязательное присутствие анестезиолога-реани-матолога, а также реанимационного отделения. Это, я считаю, такой базовый минимум, на который стоит обращать внимание.
Есть различные сайты, где можно найти краткую информацию о специалисте и даже прочитать отзывы. Также у каждой специализированной клиники, как правило, имеется свой сайт, где размещена вся информация о специалистах. Если у пациента имеются сомнения, он может попросить предоставить соответствующие документы, которые подтверждают наличие образования у доктора.
Будущее: между хайпом и безопасностью
– Глядя на все эти вызовы, каким вы видите будущее дагестанской косметологической хирургии, скажем, через 5 лет? Станет ли республика законодателем мод в безопасной хирургии, или волна хайпа и криминала может оттолкнуть пациентов?
– Конечно, в нашем регионе были трагические случаи, но они наблюдаются не только у нас, они случаются и в других регионах и даже странах, к сожалению. И это 1–3% из всех пациентов, которые приезжают к нам за своей мечтой. Счастливых пациентов, которые довольны своим результатом и гостеприимством нашего региона, значительно больше! Учитывая, что и туризм у нас в последнее время развивается стремительно, я считаю, что нас ждёт прекрасное будущее (улыбается).
О самом необычном и самом важном
– Личный вопрос: после всех трагедий, скандалов и проверок не жалеете ли вы, что выбрали эту профессию именно в Дагестане, где на одной чаше весов – общероссийская известность и поток пациентов, а на другой – колоссальные репутационные риски из-за «чёрных» косметологов?
– Я безумно люблю свою профессию! Работаю в специализированной, профильной и лицензированной клинике. Постоянно повышаю свои знания и практические навыки. В работе использую самое лучшее современное оборудование. Работаю в команде профессионалов. Мы с командой тщательно готовим пациентов перед операцией. И я безумно люблю свой Дагестан! Поэтому нет, я не жалею о своём выборе.
– И напоследок: какой самый странный или необычный запрос вы получали за последний год?
– Их на самом деле бывает много. Совсем недавно девушка обращалась с просьбой провести операцию по подтяжке век: просила максимально их подтянуть, что называется, с запасом – чтобы глаза не закрывались. Она считала, что такой результат прослужит ей дольше. Разумеется, я отказала, так как подобный результат является осложнением при проведении такой операции.
– Спасибо за интервью.
