Гюлахмед Маллалиев

Поэтический сборник Абдуллы Абдурахманова «Синие родники» (Махачкала, 2023) – явление в современной дагестанской литературе глубоко органичное и вместе с тем новаторское. Книга, вобравшая в себя переводы с табасаранского, выполненные более чем двадцатью поэтами-переводчиками из Астрахани и других городов России, представляет собой уникальный творческий сплав, где голос самобытного национального поэта обретает многоголосое русскоязычное звучание, не теряя при этом своей подлинности и горской «генетики». Название сборника – «Синие родники» – становится ключом ко всему поэтическому миру Абдурахманова, определяя его идейно-эмоциональную доминанту и образную систему.
Заглавие сборника отсылает к одному из центральных образов-символов кавказской поэзии – роднику. Но у Абдурахманова этот образ разрастается до масштабов философского концепта. Синий цвет в поэтике автора – это цвет неба, вечности, чистоты и памяти. Родники в его стихах – не просто источники воды, а «глаза родной земли», сакральные точки связи между миром горним и дольним, прошлым и настоящим, человеком и его родовой памятью.

Вот как сам поэт формулирует эту метафору:
«Родники – это ангелов наших глаза,
Что от бед нас всегда защищают».
А в стихотворении «Не загрязняйте, люди, родников» эта мысль получает этическое и почти религиозное звучание:
«Ведь родники – глаза родной земли,
И ты её хранитель, а не гость».
Родник у Абдурахманова – это и источник жизни, и мерило нравственной чистоты, и метафора поэтического вдохновения, и символ неразрывной связи с родиной. Синий цвет усиливает эту семантику: это цвет небесной лазури, отразившейся в воде, цвет бесконечности и духовной высоты. Не случайно один из разделов сборника озаглавлен строкой из Грибоедова: «И дым Отечества нам сладок и приятен!» – родники становятся тем «дымом», той эфемерной, но жизненно необходимой субстанцией, которая питает душу поэта вдали от родных гор.
Сборник выстроен с продуманной композиционной логикой, напоминая ограненный кристалл, каждая грань которого отражает определенный аспект бытия.

Первый раздел – «Родники – глаза родной земли» – это гимн малой родине, поэтическая география души. Здесь разворачивается панорама Дагестана: горные вершины, «что распрямляют плечи и подпирают синий небосвод», седой Каспий, «знакомым шепотом волны» встречающий поэта, родные края, где он с детства помнит «камешек каждый на горной дороге». В этом разделе закладывается важнейший для всего творчества Абдурахманова лейтмотив возвращения – реального и метафизического:
«В родные края я лечу словно птица,
Домой возвращаясь, в родные места».
Особое место занимает здесь тема дружбы народов, которая продолжает традицию Стальского и Гамзатова, но без советской плакатности, с искренней интонацией человека, для которого братство народов – не лозунг, а живая реальность:
«Разнолики, как вершины мудрые,
Украшают Родину народы.
…Пусть и разного мы роду-племени,
Вечным братством мы гордиться вправе».
Здесь же появляется и тема русского поля, русской березы – знак глубокой укорененности поэта в общероссийском культурном пространстве. Стихотворение «Русские поля» звучит как признание в любви к России, воспринятой не как абстракция, а как живой пейзаж души: «Вам дружбы теплоту готов отдать я / И сердца горца верную любовь».
А в «Березах русских» возникает щемящий образ зимних деревьев, которым поэт поет «песню дружбы вечной» – здесь табасаранский горец и русская природа вступают в проникновенный диалог.

Особо следует отметить стихи, посвященные Расулу Гамзатову. В «Празднике гор» и в стихотворении «Поэт» («На смерть Расула Гамзатова») Абдурахманов не просто отдает дань уважения великому предшественнику, но и вступает с ним в поэтический диалог, продолжая гамзатовскую тему журавлей как душ, улетающих в бессмертие: «С твоей земли Поэта унесли / В бессмертие на крыльях журавли…». Гамзатовский код здесь прочитывается отчетливо, но Абдурахманов не подражает, а наследует, переводя этот мотив в собственный лирический регистр.
Судьбы извилистые дороги» – самый философский раздел. Эпиграфом к нему взяты строки Расула Гамзатова о любви к жизни: «чем труднее она, чем опасней – тем отчаянней любим ее». И действительно, здесь Абдурахманов предстает как поэт-мудрец, размышляющий о времени, судьбе, ошибках и обретениях. Но это не просто метафора жизненного странствия, а сложная система координат, где пересекаются «лабиринты судьбы», «извилистые дороги», «виражи бурных дней».

В стихотворении «Книга» жизнь осмысляется как текст, который человек пишет сам, но не властен переписать: «День за днём и ночь за ночью / Книгу жизни пишем сами. / Не порвать страницы в клочья, / Поменять нельзя местами». Тема совести и нравственного выбора в данном разделе перекликается с этической напряжённостью классической табасаранской поэзии, но получает камерное лирическое звучание.
Третий раздел – «Царство нежности и покоя» – поэтическая феноменология времён года. Природа в стихах выступает как одушевлённый собеседник. В «Художнице» тишина рисует ночной пейзаж, а ветер ластиком стирает звёзды. В «Вечерней песне» соловьиная трель сплетается с грустью лирического героя. А в «Осеннем тумане» природа обретает почти антропоморфные черты: «Осенний туман серебрист и прохладен, / И пресной слезой по щеке он скользит».

Особое место в этом разделе занимает образ осени – пожалуй, самый разработанный в пейзажной лирике Абдурахманова. Осень у него – не просто время года, а философская категория, время подведения итогов, сладкой грусти и мудрого приятия законов бытия. В стихотворении «Люблю я время это» поэт признается:
«Царство безмолвия, царство покоя –
Время блаженное долгого года. …
Как же мне дорого время такое!»

В этих строчках явственно ощутима перекличка с пушкинской любовью к осени, но с поправкой на горский менталитет: осень у Абдурахманова – это не «унылая пора», а время, когда природа обнажает свою суть, становится честнее и ближе к человеку.
Четвертый раздел – «Нежность несказанных слов» – самый объемный и, возможно, самый пронзительный, потому что посвящен самому светлому чувству. Для Абдурахманова любовь – не просто чувство, а способ существования, доказательство подлинности жизни. Любовная лирика поэта отличается удивительным сочетанием целомудренной сдержанности и глубокой страстности. Здесь нет эротической откровенности, но есть то, что можно назвать метафизикой нежности. Любовь в стихах Абдурахманова – это и «прикосновение сердец – прикосновенье взглядов», и «парусник любви», уносящий в вечность, и «родник, подаренный судьбой».
Особенно интересен сонет «Любимая», где поэт находит удивительно точные, почти акварельные интонации:
«Трону сонность твоего окна,
Постучу с зарёй, чтоб отогреться.
И прервав очарованье сна,
Прошепчу: «Лю-би-мая!» – всем сердцем»

Табасаранская сдержанность здесь встречается с европейской сонетной формой, рождая уникальный сплав – нежную, но не сентиментальную, страстную, но не пафосную лирику. Важно отметить, что в любовной лирике Абдурахманова нет гендерной асимметрии: возлюбленная – не объект поклонения или обладания, а равноправный субъект, «маяк надежный в час закатный». В стихотворении «Вместе мы идём с тобою» эта идея равенства и взаимности выражена с особой силой:
«Благодарен я, родная,
За твой взгляд хрустально-нежный,
За волшебный мир без края,
Что открыла мне с надеждой».
«Горький подарок судьбы» – трагический раздел о разлуке и утрате. Эпиграф из Есенина задаёт элегическую тональность. Образ «горького подарка судьбы» – парадокс, в котором боль утраты есть дар, свидетельство подлинности чувства. Особое место занимает стихотворение «Умчались вдаль все дни и ночи…», где тема утраты достигает трагического накала:
«…И замерло как будто время,
Остановив теченье лет
Иглою мысль пронзила темя:
«Моей любимой больше нет!».
Это одно из самых сильных стихотворений сборника, где личное горе вырастает до масштабов экзистенциальной трагедии, а финальные строки – «Теперь – израненное сердце… И холодная пустота» – звучат как камертон подлинного страдания.

Шестой раздел – «Юности короткий сон» – стоит особняком. Он посвящен школе, учителям, ученикам. И это не случайно: Абдулла Абдурахманов большую часть жизни проработал педагогом, и школьная тема для него – не дань «производственной» тематике, а глубоко личное переживание.

Эпиграф из Лебедева-Кумача – «Здравствуй, осень золотая! Школа, солнцем залитая!» – может показаться неожиданным в контексте философской лирики сборника. Но именно этот контраст подчеркивает многогранность поэтического дара Абдурахманова. Он умеет говорить о школе без пафоса и без сентиментальности, но с огромной теплотой:
«Учитель посвящает жизнь свою
У времени-пространства на краю
Ученикам – ведь он им всех нужней.
Цените же всегда учителей!».

В стихотворении «Кистями из любви и доброты» поэт создает почти иконописный образ Учителя с большой буквы: «Собрат мой, педагог, ты детям Бог, / Творящий чудо каждый свой урок». Абдурахманов продолжает традицию, идущую от русской классической литературы (вспомним учителей у Чехова, Распутина), но наполняет ее своим, горским пониманием: учитель для него – не просто транслятор знаний, а духовный наставник, подобный мудрому старейшине на годекане. Стихотворение «Последний звонок» – одно из самых пронзительных в разделе:
«Головой слегка поник учитель,
Чуть не плача, провожает нас –
Вы за слабость это не сочтите.
Так… соринка залетела в глаз».

Этот финальный штрих – «соринка в глаз» – выдает в Абдурахманове мастера психологической детали, умеющего за бытовой подробностью скрыть глубокое чувство.

Говоря о поэтике Абдурахманова, нельзя не отметить уникальный феномен перевода, лежащий в основе сборника. «Синие родники» – это книга переводов с табасаранского, выполненных плеядой поэтов: Юрий Щербаков, Борис Свердлов, Сергей Масловский, Лилия Вереина, Татьяна Дробжева, Олег Кашин, Ольга Каргаполова и многие другие. При различии манер сборник сохраняет целостность – сила подлинника ярка и самобытна. Жанровая палитра разнообразна: философская лирика, пейзажные зарисовки, сонеты, демонстрирующие органичное вплетение европейской формы в национальную традицию.

Образная система строится на сквозных символах-архетипах: родник, дорога, птицы, осень, книга. Ритмико-интонационный строй тяготеет к напевности, музыкальности, не случайно многие стихи так и просятся на музыку. Сквозная нота – светлая грусть, мудрое приятие жизни. Очень точно об этом сказано в стихотворении «Любите жизнь»: «Любите жизнь. / Она одна. Она – награда. / Она конец имеет, как любая нить».
Сборник «Синие родники» – поэтическое свидетельство о времени и о себе, исполненное искренности и художественной силы. В нём органично соединились табасаранская ментальность и русская поэтическая культура. Стихи Абдурахманова подобны чистым, живительным источникам, из которых читатель черпает «прозрачную искренность». В мире, где «в сердцах бесчувствия растут густые травы», такая поэзия – нравственный поступок. Как пишет поэт, «Нам всем у него [у родника – М.Г.] поучиться / Журчать, всех на свете любя…». И в этом главный урок «Синих родников» – урок любви, открытости миру и верности корням.