Гюлахмед Маллалиев

В каждом дагестанском селе есть место, куда с детства тянутся мужчины. У табасаранцев оно называется «гим» — годекан. Здесь веками решались самые важные вопросы, вершился общественный суд, передавались традиции от старших к младшим. Но что мы на самом деле знаем об этом институте? И почему талантливый табасаранский поэт Шамиль Казиев уделил годекану такое важное место в своей поэзии и создал один из самых проникновенных его образов?

Годекан — это не просто площадь или скамейка у мечети. Это сердце села, его общественный, культовый и хозяйственный центр. Как отмечает исследователь-этнограф Руслан Сефербеков, в табасаранских селах вокруг годекана располагались мечеть, кузница, родник, тандыр — всё, что составляло основу жизни горского общества. Здесь мужчины не только отдыхали и общались, но и трудились: каменщик наносил резьбу на камень для будущего дома, ложечник вырезал заготовки, кожевник обрабатывал кожу.

С годеканом был тесно связан и обычай гостеприимства, которым так славятся табасаранцы. Человек, оказавшийся в незнакомом селе, сразу отправлялся на годекан — и становился гостем всего села. Здесь ему сперва оказывали знаки внимания, и лишь потом он мог стать гостем кого-то одного.

Два взгляда на одно место
Интересно, что в народных пословицах годекан предстаёт отнюдь не в идеальном свете.
В пословице "Гим’ина адабгъу лиъдикан шаламар даршул" (Из куска кожи, вынесенного на годекан, чарыки (лапти) не получатся) раскрывается такое качество годекана, как присутствие на нем людей с разными, нередко противоположными мнениями, и если прислушиваться к ним всем, человек рискует испортить или не завершить начатое дело, за которое он взялся.
Нелестный образ годекана создается и в следующих пословицах, в которых осуждается пустословие, лживость разговоров, хвастовство:
«Гимихь кучIлин хабар хьадарди даршул» (На годекане без ложных вестей не обходится); «Кьюриз аьгъюб гим’ин шули адат ву» (То, что знают двое, обычно гуляет и на годекане), «Игит гимихь ваъ, женгнаъ аьгъю шул» (Герой познается не на годекане, а в битве).
Гам и многоголосие годекана также получают негативную оценку в пословице: «Гимин багагь хьайи хуларин мас цlиб шул» (Цена дома вблизи годекана не бывает высокой), так как постоянный шум от голосов будет осложнять жизнь жильцов.
Но совершенно иным предстаёт годекан в поэзии Шамиля Казиева. Для поэта это не место пустой болтовни, а храм народной мудрости, школа жизни, суд совести.
Образ годекана встречается в ряде поэтических произведений Ш.Казиева. В одном из ранних стихотворений автора «В селе» («Гъулаъ») годекан, изображенный как один из кадров, выхваченных рефлексирующим автором из череды картин-эпизодов жизни зимнего села, несет в себе семантику старости, угасающей жизни. В тексте он приобретает два значения. В первом значении, непосредственно коррелирующем с действительностью, годекан – это излюбленное место сбора стариков, собирающихся сюда пообщаться друг с другом, справиться о здоровье, вспомнить «пламенные молодые годы». Во втором - аллегорическом - значении годекан представлен как последняя остановка в жизни, своеобразный привал перед смертью; оттого-то сидящие со «сморщенными каменными лицами» на бревнах старцы склонились под грузом прожитых лет к земле, зовущей их к себе.

В поэме «Волшебная струна» Ш. Казиев вновь актуализирует образ годекана, привнося в него новые семантические смыслы. В одном из эпизодов поэмы мать просит приехавшего из армии сына пойти с конопляным волокном на годекан и попросить сельского умельца - старика Шахсина - свить из него веревку: «Гимихь, илтIибкIаур гъахьиш чпиз, ТIагърушназ апIуру тIаурнар». (На годекане, если будут (помощники) им крутить (волокно), (Мастера) чтоб рассеять скуку, совьют веревки).

Особая тревога звучит в стихотворении Казиева «В селе», написанном в 1988 году. «В том селе не осталось обычая собираться на годекане», — эти строки сигнализируют о нарушении традиционного уклада. Два соседа уже несколько лет не общаются, превратились во врагов, но никто не торопится их мирить. Годекан перестал быть местом общественного суда — и это запустило разрушительные процессы в селе.
«Уже не собираются люди на годекане, не признают советы и примирение», — с горечью констатирует поэт. Разрушение этого общественного института, по мнению Казиева, ведёт к размыванию традиционных устоев, к потере нравственных ориентиров.

В стихотворении «Гуминский годекан» Казиев создаёт многомерный и обобщающий образ этого общественного института. Здесь старики подводят итоги прожитой жизни, оценивают свои ошибки и промахи.

Назад бы вернуться,
Поправить дела,
Хоть что-то исправить,
Хоть что изменить...

— эти строки звучат как исповедь целого поколения.
Годекан у Казиева — это последняя остановка на земле перед уходом в другой мир.

Гим мудрый, гуминский,
Сюда все идут
С годами, когда
Ослабеет рука...
И будто с билетами
Поезда ждут....
Здесь время свое
Коротают пока..

Эпитет «мудрый» подчёркивает целесообразность векового порядка: старики не отсиживаются дома, а ежедневно приходят на годекан, чтобы передать молодёжи уроки жизни.
Здесь первый сельский учитель Рамазан обучал детей грамоте и Корану, а с взрослыми разбирал сложные жизненные вопросы и давал им ценные советы. Здесь же бородатый старик Мирзахан всё время «верёвочки вил», а аксакал Махмуд «обтёсывал камни» — то есть годекан не терпит праздности.
Особое место в поэзии Казиева занимает тема взросления. Допуск юноши на годекан — это своеобразный аванс, признание за ним права присутствовать в обществе взрослых. Это один из главных этапов инициации, водораздел между юностью и зрелостью.
Сельский годекан достаточно демократичен и дает право каждому выбрать свой путь - или «путь правды тяжелый» или «легкий путь лжи». Более того, новый член этого общества наделяется множеством прав:

И право такое
Мне было дано –
Присутствовать молча,
Бывать начеку,
Веление старших
Учесть и совет,
Уметь всех послушать
И не возражать,
Спросить, не стесняться,
Уметь дать ответ,
За каждое слово
Свое отвечать.

Итак, годекан в поэзии Ш. Казиева представлен как сложный этнокультурный концепт, состоящий из различных смысловых пластов. Созданный им художественный образ годекана кардинально отличается от образа, который вырисовывается при анализе паремий с лексическим компонентом «гим» (годекан): если в фольклоре акцент делается на негативных характеристиках годекана, которые способствуют формированию у мужчин нежелательных качеств, развенчивающих высокий образа горца - пустословия, лживости слов и передаваемых новостей и т.д., то в поэзии Ш.Казиева, наоборот, высвечиваются прямо противоположные атрибуты этого общественного института, подчеркивается его роль в нравственном, трудовом воспитании человека, отмечаются регулятивные функции в жизни общества.