Из редакционной почты

Багаутдин Курбанов,
с. Халаг

 
Из-за не меняющегося на протяжении двух последних лет удручающего положения дел в дагестанской медицине врио премьер-министра Республики Дагестан Магомед Рамазанов в марте текущего года счел необходимым указать на сохраняющиеся недостатки в медицинском обслуживании населения республики тогдашнему министру здравоохранения Ярославу Глазову («Зори Табасарана» №23 от 18.03.2026 г.). О реальной ситуации в дагестанском здравоохранении говорят и частые публикации в дагестанской прессе («АИФ Дагестана» №42, №43, №46, №47 за 2024 год), в которых основной акцент журналисты делают на халатное отношение некоторых дагестанских врачей к запросам страдающих. В этой связи, думаю, будет полезно, если я поделюсь своими впечатлениями от лечения в г. Рязани.
Направляясь по рекомендации офтальмолога из Махачкалы в Москву для оперирования глаза в столице из-за сложного состояния (катаракта и глаукома), я остановился в Рязани, чтобы навестить живущих там дочку и сына.
Дочь поговорила с местными врачами и сообщила, что отец едет в Москву на платную операцию. Врачи сказали: «Зачем ехать в Москву на платную, мы сделаем бесплатно». В ходе моих встреч с людьми, которые лечились и в Москве, и в Рязани, я обратил внимание, что они предпочтительно отзывались о рязанских врачах. И я выбор сделал в пользу этого провинциального города. В ходе обследования и сдачи анализов у меня выявилась сердечная недостаточность, которую я даже не подозревал: повышенное давление, брадикардия, тахикардия, анемия, атеросклероз аорты, ИБС, и даже рубец от инфаркта, который я перенес, сам не зная об этом. В итоге меня уложили на стационарное лечение в городскую больницу.
При входе в коридор в глаза бросается вывеска: «Ваши замечания к нашей работе помогут улучшить качество ухода за больными». «Здесь хотят работать без недостатков – это уже хорошо», – отметил я про себя. В палатах – все необходимое для лечащихся. К примеру, в палате, рассчитанной на 6 коек, стоят 4 койки, шкаф для одежды, обеденный стол, холодильник, туалет, рукомойник; для каждой койки свое освещение с включателями у изголовья и кнопка сигнала вызова медсестры.
Но особое впечатление на меня оказал профессионализм работников: врачей, сестер, техработников, четкость в организации их работы.
В 6 часов утра в палату являлась пожилая уборщица. Я ежедневно наблюдал за аккуратностью ее движений: пол она мыла влажной тряпкой, протирала сухой. Так же старательно потирала поверхность каждой детали коек, каждый выступ на стенах, на подоконниках, шкафах и т.д.
В 6:30 первая медсестра проверяла температуру, вторая – давление, третья делала уколы, четвертая ставила капельницы, пятая раздавала таблетки на целый день. В палату заходили по одному, сменяя одна другую. Все эти процедуры заканчивались к 7:30. Четкость работы достигалась тем, что каждая сестра проводила по одной процедуре во всех палатах.
В 7:30 – завтрак. Еда подавалась в палату. В 8:30 к работе приступала новая смена. Этот метод организации работы в медицинском учреждении я посчитал конвейерным методом в медицине: тщательное обследование и выяснение состояния и исходное лечение. Лечебный процесс каждого дня начинался с осмотра больного лечащим врачом. В неделю один раз так же тщательно осматривала каждого и завотделением.

 
После семнадцати дней моего лечения в ОКБ им. Н.А. Семашко г. Рязани, заведующая отделением Алмазова Елена Викторовна и лечащий врач Тяпкина Кристина Рамазановна для выяснения остающихся сомнений по поводу моего сердца направили меня в областной кардиологический центр, вызвав оттуда машину скорой помощи. И там я наблюдал такой же профессионально заботливый подход как ко мне, так и ко всем больным. Мне заново сделали все виды обследования, вдобавок и коронографию. Лечили 13 дней и в машине скорой помощи вернули в первоначальную больницу, о чем было сообщено зав. отделением Алмазовой Елене Викторовне. Зная о просрочености моих медицинских анализов, так как я уже месяц находился на стационарном лечении, зав. отделением встретила меня при входе в больницу, повела к регистратуре и поручила регистраторше оформить направление в офтальмологическое отделение на операцию.

Операцию глаза провела кандидат медицинских наук, хирург высшей квалификации Мироненко Лариса Михайловна. На следующий день меня выписали. На 13-й день у меня появилось воспаление глаза, видимо, во время прогулок я простудил глаз, так как бывало ветрено. Как в срочной ситуации, я обратился в приемную травматологии глаза. Там сказали, что у меня нет травмы и они не должны меня принимать, но при объяснении моей ситуации дали направление к глаукомотологу. В назначенное время я подхожу к 51 кабинету. Девушка из кабинета 50 спрашивает: «Вы к врачу?», «Да». «Заходите сюда, в кабинет 50». Оказывается, в отдельном кабинете сперва 2 сестры проводят обследование, заполняют карточку, затем проводят к врачу, в просторный кабинет. Врач и сама проводит обследование, ставит диагноз и назначает лечение и время на повторную проверку – через неделю. А к следующей неделе глаз мой полностью восстановился.
И как таких врачей не назовёшь теплым словом: родные. При выписке из больницы я так и сказал: «Я прощаюсь с вами, дорогие врачи, как с родными».

Моя потребность в лечении не ограничивалась этими двумя болезнями. Я страдал тугоухостью уже много лет. По этому поводу в Махачкале мне было сказано: «Лечить можно, но нужно лечь в больницу». Я не имел возможности проходить стационарное лечение. В поликлинике лор-врач на просьбу лечить амбулаторно, отмахнулся: «Да ее никак нельзя вылечить». Поэтому в Рязани в поликлинике я вновь обратился к лор-врачу. Он назначил на 10 дней по два укола, а на месяц – таблетки. К завершению уколов я уже стал хорошо слышать. Как же этому обрадовались мои семеро детей, 15 внуков, 17 правнуков! Как будто их самих спасли от тяжелого недуга!
Свое пребывание в Рязани я использовал еще для одного лечения. Хотя оно часто анонимное, но малопосвящённому читателю сведения о нем пойдут на пользу. Я обратился к урологу и сказал: «У меня моча выходит тонкой струей и прерывается». Уролог обследовал меня и сказал: «У Вас возрастная аденома I степени». Выписал лекарство «Омник-окас» – как рукой сняло.
Лечение в Рязани я прошел в сентябре-октябре 2024 года. К новому 2025 году у меня никаких болезней в организме не осталось. Главный показатель выздоровления: если до лечения у меня после недолгого чтения голова и глаза утомлялись, то теперь я каждый день, вдобавок и ночью, читаю и пишу, хоть поступай учиться. Значит, кровоток в организме работает нормально.
После замечания премьер-министра Дагестана Магомеда Рамазанова министру здравоохранения РД я приметил, как ворота больницы закрываются опоздавшим с перерыва врачам. Значит, уже принимаются меры. Но для больного важна не столько административная требовательность к медперсоналу лечебных учреждений, сколько профессионализм и душевность самих врачей! Вот так, дорогие дагестанские врачи, каждый наш больной четко подмечает качество вашей заботы о нем!

Хочется надеяться, что положительный отзыв об ответственном отношении к своей гуманной миссии рязанских врачей станет примером для подражания и для наших эскулапов. Есть замечательные врачи и в Дагестане, но хочется, чтобы все равнялись на лучших. Побольше любви вам, дорогие дагестанские врачи, к своим больным, ведь дагестанцы достойны этого. Конечно, важны и условия. К слову, из-за недостроенной половины районной поликлиники Табасаранской ЦРБ больные с трудом проходят в кабинет врача – из-за толпы ожидающих приема. В кабинетах ютятся по 3-4 врача, каждый проводит прием больных у своего стола.