Тажудин Маграмов,
с. Хучни

 
На страницах родной газеты я уже публиковал статью под таким названием – она была посвящена сохранению памятников архитектуры в селе Хучни. То ли заголовок мне пришёлся по душе, то ли сама жизнь заставляет раз за разом возвращаться к этой теме, но я решил озаглавить так и сегодняшний материал.
Не могу пройти мимо ещё одной острой темы, которая долгие годы волнует не только меня, но и вызывает споры и недовольство отдельных личностей – по той причине, что я её затрагиваю. Однако молчание не всегда золото. Однажды нас, жителей Табасарана, упрекнули в центральной печати, назвав «молчаливыми табасаранами». Поэтому считаю: эта серьёзная тема должна быть беспристрастно раскрыта и все точки над «и» расставлены.

 
Прошло много десятилетий, а скоро, видимо, исполнится и сто лет с того исторического момента, как в Дагестанской АССР жителей, испокон веков проживавших в местности Терекема на территории Дербентского района, а также в селениях Марага, Дарваг, Ерси, Цанак, Арак, Хели, Пенджик, Екраг, Хучни, Зиль и частично в отдельных магалах сёл Аркит и Хуряк, в титульных листах паспортов записали азербайджанцами. А до этого в паспортах граждан вышеназванных сёл национальность указывалась так: у мужчин – тюрок, у женщин – тюрчанка. Такие паспорта сохранились во многих семьях жителей Хучни, Ерси, Дарваг и других сёл (на фото).

 
До недавнего времени жители табасараноязычных сёл называли жителей Хучни, Ерси, Дарваг, Марага и других «татар чIал апIрудар», то есть «говорящие на татарском языке». А что? Могли бы волевым решением этот народ официально назвать и татарами, или кумыками, ногайцами. В истории Дагестана есть такие прецеденты, вследствие которых до сих пор страдают представители малых этносов, против своей воли причисленных к «титульным народностям».
Ещё в 50–60-е годы ХХ века наши деды и прадеды говорили: до революции их, отходников, отправившихся на заработки на нефтяные промыслы в Баку, местные жители называли «лезги» или «тавлы». А у нас в Табасаране «тавлинцами» называли живших высоко в горах аварцев, даргинцев и других, а лезгин именовали «къара кюре».
Народы, населяющие указанные мной в начале статьи территории, живут на этих землях издревле. Допускаю, что в разные исторические эпохи, в связи с нашествиями захватчиков с севера и с юга, происходило смешение наций. Видный историк, наш земляк Аббас-Кули Бакиханов в книге «Гюлистан-ирам», говоря о местных тюрках, сообщает, «что это древнейший народ, который смешался с позднейшими пришельцами».

 
Здесь важно добавить то, что подтверждают и другие источники. Тюркоязычное население этих сёл – не пришлое, а коренное табасаранское, со временем перешедшее на тюркскую речь. Гасан-Эфенди Алкадари в «Асари-Дагестане» прямо указывал: жители Теркемейского магала, сёл Марага, Мугарты, Дарваг и Хучни говорят на тюркском азербайджанском языке, тогда как верхние сёла Табасарана – на табасаранском. Русский этнограф Л. И. Лавров в 1960-х годах также фиксировал, что население Ерси, Рукель, Зиль, Дарваг – табасаранское, недавно перешедшее на другой язык вследствие ассимиляционных процессов. В «Кавказском календаре» за 1857 год всё население этих сёл отмечалось как «лезгины-сунниты», что в ту эпоху означало «коренной горец». А в советский период, под влиянием азербайджанских руководителей, управлявших Дагестаном, тюркоязычных табасаранцев официально записали азербайджанцами.

 
И нам, их нынешним потомкам, будущие поколения не простят, если мы останемся «иванами, не помнящими родства». Нам надо восстановить историческую правду. Поэтому обращаюсь к этнологам, историкам, знатокам истории родного края с просьбой помочь народу восстановить справедливость: поработать в архивах и других учреждениях – этнографических и исторических музеях – и документально подтвердить, кто есть кто. Также приглашаю читателей газеты к обсуждению этой темы.